Давно не писал...

Периодически случается наблюдать, как власти, приняв непопулярное решение (или получив на какое-то привычное решение истерику в СМИ), позже меняют его под нажимом общественных организаций, а вернее - организованных ими митингов и, в последние несколько лет, флешмобов. Для примера можно взять не так давно прокатившийся по ЖЖ моб в защиту белопушистых детенышей тюленя или многолетней давности митинг пользователей модемов против МГТС, затеявшей ввести в Москве повременную оплату телефонных переговоров.

Уже многие годы я гадаю: как подобный метод борьбы может быть эффективным? Все признаки говорят за то, что никаких к этому предпосылок нет. На митинги выходит "офисный планктон", который вряд ли способен перевести свой протест в радикальную форму - ему есть, что терять, это не шахтеры, которым годами зарплату не выплачивают, и не обитатели частного сектора, которых насильно выгоняют из родных домов. Требует "офисный планктон" не жизненно важных благ - скорее, бесится с жиру, особенно хорошо это заметно на "белькозащитном" флешмобе и аналогичных ему псевдогуманитарных акциях. На российских "демократических выборах", где, по идее, голоса митингующих могли бы стать существенным подспорьем оппозиции, эти голоса запросто компенсируются "административным ресурсом": в общей массе электората количество активных белькозащитников, скажем, не слишком-то велико, а еще меньше число тех, кто предпочтет выбирать президента и депутата именно по этому критерию (а не, скажем, по росту зарплат в своем секторе экономики). Все говорит о том, что вменяемый политик должен отнестись к митингу "офисного планктона" по принципу "собака лает - ветер носит", обеспечив, максимум, безопасность граждан и пресекая силами МВД неуверенные попытки погромов.

Между тем объективная реальность однозначно указывает на то, что митинг "офисного планктона" - это голос, к которому власти (возможно, в не самых ключевых вопросах) все-таки прислушиваются. Вопрос - почему?

Ответа у меня нет, есть только недоумение...

Я про Украину, разумеется. А вернее, про то, как я, человек с имперским складом политических предпочтений, могу оценить нынешние события на Украине. Да, на Украине - предлог "в" я употреблю, когда признаю ее легитимность, а это случится не раньше, чем умрет последний житель Украины, считающий русских и украинцев единым народом, а Украину - неотъемлемой частью России. Но опасаюсь, что я буду вынужден исполнить свое обещание задолго до собственной смерти, и этим опасениям посвящен постинг, который вы сейчас читаете.

( Украина: историческое недоразумение, ставшее исторической реальностью )

Уже второй раз сообщение уходит с чужого аккаунта. Не успел создать ЖЖ, как уже приходится привыкать к тому, что теперь у меня в квартире аж целых два ЖЖ-иста - я и муж моей старшей сестры...

(Юрец комментирует из соседней комнаты: "Лучше заведи на меня отдельную учетную запись". Неплохая идея. Но идея выселить родственничка обратно в Царицыно мне все-таки нравится больше. Нет, парень он неплохой, но какой-то... замороченный, что ли. Его надо слегка напоить, чтобы у него мозги на правильное место встали; но пить ежедневно - я не алкоголик. И Юрец тоже).

А также дело Ульмана и его группы. Недавно, в связи с осуждением Аракчеева, эта история гремела по всему Рунету; я, как это у меня в обычае, потратил большую часть прошедшего времени на осмысление ситуации, а остальное - на размышление, стоит ли это писать в какой-нибудь крупный форум. Решил, что не стоит, не так уж у меня много времени на форумные беседы, а мысль, пришедшая мне на ум, во-первых, дискуссионная, а во-вторых, может вызвать явление, именуемое "срач в комментах", приношу извинения за мой французский. А тут народу немного; так что обсуждение имеет все шансы остаться камерным, при том, что для будущего мой скорбный труд все-таки не пропадет.

Не вызывает сомнений (во всяком случае, у меня), что и Ульман, и Аракчеев с Худяковым не имеют за собой вины, на основании которой их осудили. Единственное, что у них есть - злая удача, по которой они очутились не в том месте, не в то время и не под тем командованием. Я им глубоко сочувствую - но если посмотреть шире, на всю ситуацию в Чечне, - а был ли у командования, которое отдало на расправу своих офицеров, другой выбор?

( Вводное размышление, читать необязательно )

И вот представил я себе некоторого человека, обладающего необходимой властью, чтобы решить судьбу Аракчеева, Худякова, а также группы Ульмана. И этот человек представился мне погруженным в тяжкие раздумья - о том, скольких солдат, офицеров и мирных граждан недосчитается Россия, если она не отдаст на расправу дикарям нескольких своих воинов. Этот человек, наверное, мыслит, как положено выборному правител, полагая высшей ценностью (как это характерно для современных идеологий) человеческую жизнь. Этот человек делает выбор - и подсчитывает возможные потери в том и в другом случае. И приходит к логичному выводу - следует выдать воинов на расправу, чтобы не допустить больших потерь. Не знаю, насколько это было для него тяжелое решение; зависит, наверное, от того, умеет ли он мыслить в категориях долга и чести; а если умеет, то готов ли он пожертвовать и тем, и другим, выбирая между большим и меньшим злом. Я, наверное, не готов осудить человека, выбравшего в этой ситуации меньшее зло; не могу быть уверен, что сам, на его месте, не поступил бы точно так же.

( А тут мои дилетантские выводы, их тоже можно не читать )

 В августе 1914 года, в Восточно-Прусской операции, 142-й пехотный Звенигородский полк, входивший в состав 2-й армии генерала Самсонова, попал в окружение и был практически полностью разгромлен. Возникла угроза пленения и необходимость любой ценой сохранить полковые регалии. История сохранила имена лишь двух героев спасших полковое знамя. Поручики Лапин и Исаев сорвали знамя с древка, разрезали полотнище на части и поделили его между офицерами, которые и хранили знамя в плену, так же был спасен Георгиевский крест со знамени. Его выломали из навершия древка, и один из офицеров полка пронес его через весь плен. В декабре 1914 года в лагере Оснабрюкк немцы нашли на пленном поручике Исаеве кусок полотнища, с надписью «С нами Бог». Но Исаев даже под пытками не стал давать немцам никаких показаний. Этот фрагмент знамени вплоть до 1945 года хранился в Берлинском Цейхгаузе и был возвращен на Родину только в конце Второй мировой войны. Большая же часть полотнища была спасена, и после Первой мировой войны вывезена из Германии в Россию, где в 1919 году куски полотнища были представлены в штаб Добровольческой Армии и впоследствии сданы в русский храм в Белграде. 19 октября 1925 года один из кусков полотнища был сдан прямо в храм, где соединённые остатки спасённого знамени хранились до 1945 года. Фамилии других офицеров, спасших знамя, неизвестны.

Взято из Википедии - а сюда помещено, чтобы не искать эту информацию в будущем. И вообще - пример правильнейшего отношения к воинским регалиям, - и, хотелось бы верить, пример для современного патриота.

Слег с температурой под 38. С одной стороны, печально. С другой - наконец, образовалось свободное время, которое можно потратить на мелкие, давно обещанные, но так и не реализованные дела. Например, на размышление о благотворности и преимуществе монархического способа правления перед любыми другими.